Всадники со священной горы

В последующие годы случайности жизни и смерти превратили борьбу между Ассирией и Египтом в смертельные качели; уход Асархаддона позволил Тахарке на время вернуть Мемфис, но после смерти ассирийского царя его сын Ашшурбанапал вернулся, чтобы наказать упрямых египтян. Еще раз Тахарка бежал из Мемфиса и был преследуем до самых Фив. Ассирийцы заняли этот город, но не причинили большого ущерба. Тахарка уже отбыл в Напату, где и оставался.

Вплоть до этого момента ассирийцы совершали одну важную ошибку, которую позднейшие завоеватели не повторяли. Они завоевывали — и уходили. Унося с собой тяжелый груз добычи, вынудив у египетских вассалов, поставленных ими у власти, великие клятвы в верности, они уходили. И как только они уходили, мятеж начинался снова. Даже в агонии вырождения и поражений египтян было трудно завоевать.

Когда Ашшурбанапал покинул Египет, прогнав Та-харку домой в Куш, он оставил за собой вакуум власти. Мелкие князьки страны, как можно предположить, вновь начали по-обезьяньи копировать имперское достоинство. Тахарка вскоре умер, его племянник Тану-тамон сел на его место. Но сандалии Тахарки оказались слишком велики для Танутамона, а ведь даже Тахарка не сумел остановить ассирийцев. Снова кушитский царь пошел на север, занял Мемфис и правил Египтом, правда недолго. Ашшурбанапал вернулся, и его вторая военная кампания прикончила Танутамона. Он последовал примеру дяди, отступив сперва в Фивы, а затем, когда город оказался под угрозой, в Напату. На дальнем юге кушитские цари были в безопасности; ни один ассириец не хотел преследовать их через труднопроходимые области у нильских порогов. Но Фивы, брошенные так называемым царем, испытали ярость ассирийцев в полной мере. Разгром Фив был наглядным предметным уроком мятежникам; более 50 лет воспоминания о нем терзали память людей и нашли отзвук в словах пророка Наума, когда он грозит Ниневии подобной судьбой.

Библейское описание разгрома Фив наводит ужас, но реальность не могла быть настолько ужасной. Местный князек Ментуэмхет, который был наместником кушитских царей, продолжал править в Фивах, когда ассирийцы ушли. Но Танутамон так и не вернулся. Если говорить о национальных психозах, можно сказать, что у кушитских царей появился египетский травматический комплекс. Вверх и вниз, взад и вперед; всякий раз, как они приходили в Мемфис, появлялись ассирийцы и заставляли их паковать вещи. Хватит так хватит. Они в полной безопасности процветали в собственном царстве, и там с этого времени и оставались. Последующая история царства Куш, которое отвернулось от Египта и обратилось на юг, весьма любопытна, и я хотела бы иметь время поговорить о ней подробнее. Столица была в конце концов перенесена еще дальше на юг, в Мероэ, и здесь жалкая версия египетской культуры влачила существование столетия, смешиваясь с различными туземными элементами.

Последние пирамиды Африки были построены в Куше, странные маленькие кирпичные имитации величественных памятников Гизы и Дахшура. Развился новый мероитский язык, возводились и поддерживались дворцы и храмы. Куш смотрел на Египет как на источник своей культуры, но никогда более не думал о его завоевании. Великолепие Египта, помутившее зрение Пианхи и Тахарки, ослепило Танутамона.

1 2 3 4 5 6