Приключения незначительного человека

Через 29 дней Уну-Амон понял намек. Он искал корабль, отправляющийся в Египет, когда произошел странный инцидент. Мы бы назвали это удачей или совпадением, но в глазах египтянина это, несомненно, чудо, произведенное прямым божественным вмешательством самого Амона. Во время церемонии в храме один из приближенных князя был «охвачен богом» и закричал: «Приведите бога, приведите посланника, который несет его; Амон — тот, кто послал его!»

Случилось так, что жрец вместо денег привез походную статую бога, которая называлась «Амон путевой». Слова вдохновенного юноши были так точны, что игнорировать их было невозможно. Князь Библа послал за Уну-Амоном.

«Я нашел его сидящим в верхней комнате спиной к окну, и волны великого Сирийского моря разбивались за его спиной», — поэтически повествует египтянин. Два человека обсудили дело. С каждым словом Уну-Амон все больше влезал в неприятности. Князь не пожалел едких слов перед униженным египтянином. Он признал, что Амон был верховным богом, что Египет был когда-то осью мира, что его страна многим обязана мастерству и знаниям, которые приобрела у Египта. Но это все в прошлом. Где же корабль Уну-Амона, саркастически вопрошал князь, ибо человеку с такой важной миссией, несомненно, дали бы официальное судно для путешествия? Где его верительные грамоты? И самое главное — где его деньги? Библ не подчинялся правителю Египта. Даже в прошлом, когда фараон заказывал партию прекрасного кедрового дерева, он платил за него, и платил хорошо. Князь приказал принести свои расчетные книги, чтобы подтвердить это.

Уну-Амон «хранил молчание в этот великий момент». В сущности, ему почти нечего было сказать. Но один аргумент у жреца все же был, и он использовал его. Он говорил о власти и могуществе Амона, о даруемых им духовных выгодах, рядом с которыми простые золото и серебро — пустяки. Речь его была мастерской, вполне достойной человека, который мог уклониться от обвинения в грабеже, и она имела результаты. Князь Библа позволил ему послать в Танис за товарами в обмен за лес и начал грузить кедр.

Неприятности, однако, не кончились. Очнувшись от чар египетского красноречия, князь начал сомневаться в предприятии, на которое неосмотрительно согласился. И в завершение всего, как раз в момент, когда Уну-Амон уже собирался отплыть в Египет с трудно доставшимся кедром, он увидел суда, входящие в порт. Они принадлежали князю Дора и мчались в погоню за деньгами, от которых египтянин освободил жителей Дора. Как только тот опознал корабли, он понял, что пропал. Внешняя невозмутимость и англосаксонская флегма были неизвестны древним; когда они страдали, они хотели, чтобы каждый знал об этом. Стенания Уну-Амона разносились по всему побережью Библа с такой силой, что слышно было и во дворце. Можно только дивиться ораторским талантам нашего героя. Его характер и персональные привычки, очевидно, возбуждали мгновенную ненависть в людях, с которыми он сталкивался, но, как только он начинал говорить, ситуация оказывалась под контролем. Князь Библа реагировал на риторику Уну-Амона как загипнотизиро-ваннный кролик. Хотя громкие жалобы Уну-Амона — до того, как суда причалили! — были явным признанием вины, князь его поддержал. Он послал сказать убитому горем египтянину, чтобы тот не беспокоился, и подкрепил совет, прислав в подарок продовольствие, а взаймы — египетскую певичку. На следующий день он посадил жреца Амона на корабль и отправил из Библа подальше, испустив, без сомнения, искренний вздох облегчения. Египтянин высадился на Кипре, и местные жители, естественно, захотели его убить; такова была, кажется, мгновенная реакция большинства людей, которых встречал Уну-Амон. Он пробился через толпу и воззвал к царице Кипра о защите. Тут папирус, к несчастью, обрывается, но, без сомнения, красноречие Уну-Амона еще раз спасло ему жизнь. Он вернулся в Египет, чтобы рассказать свою историю.

1 2 3