Народы моря

Отважному — или удачливому — старому Мернеп-таху, который не был фараоном Исхода, после битвы с ливийцами и народами моря оставалось править еще несколько лет, и он потратил их, подражая отцу: он снес столько монументов, сколько успел, и построил себе новые. Поскольку он правил не так долго, как Рамзес, он и не смог причинить такого ущерба. Когда он умер, как любят говорить египтологи, наступил период анархии. Он наступает с этого момента с тревожной частотой. В течение этого конкретного наступления виден некий образец, который дает нам ощущение déjà vu (дежавю). Женщина узурпировала трон, приняв титулы фараона; наследование неопределенно, некоторые картуши стерты, и другие нарисованы поверх них. Фактическая последовательность правителей теперь кажется установленной благодаря применению того же принципа, который прояснил последовательность Тутмосидов: наложение картуша царя А на картуш царя В не обязательно означает, что царь А царствовал позже. Да, очертания знакомы, но это всего лишь очертания. Царица Таусерт для нас только имя, не личность, как Хатшепсут; другие персонажи также лишь двухмерные фигурки на стенах гробниц. Вероятно, это впечатление вытекает из того факта, что мы знаем об этих людях меньше, чем о Хатшепсут и ее друзьях и врагах, но это как-то симптоматично для Египта эпохи упадка. Снова и снова мы находим повторения прежних ситуаций, попытки вернуть славу прошлого. Но как Таусерт — только тень Хатшепсут, так и поздняя история Египта есть лишь слабое подобие того, что уже было.

1 2 3