Взгляни на труды мои!

Даже Рамзес Невозмутимый, должно быть, потерял дыхание на несколько минут, когда услышал эти новости. Реакция его была типичной: он позвал своих командиров и объявил им, какие они дураки. Затем он послал гонцов на юг, чтобы вызвать корпус Ра. Корпус Амона наконец соединился со своим самонадеянным вождем, и Рамзес знал, что корпус Ра тоже где-то рядом.

В лагере хеттов все развивалось хорошо — с хеттской точки зрения. Муваталлу, хеттский царь, был стратегом настолько превосходящим Рамзеса, что это чувствуется даже в египетском варианте истории, который не предназначался для прославления врага. Начать с того, что он обманул Рамзеса с помощью специально подосланных бедуинов. (Безымянные бедуины были патриотами высочайшего разбора: они рисковали головой в случае, если египтяне не поверили бы их истории, и я лично надеюсь, что они ускользнули от охраны в суматохе, которая вскоре последовала.) Затем, пока Рамзес беспечно двигался по равнине на западной стороне Кадеша, Муваталлу повел свою армию к восточной стороне города, невидимый египтянами, пересек брод и врезался в корпус Ра, прежде чем его командирам могло даже пригрезиться, что в радиусе 50 миль вокруг имеются какие-то хетты.

Рамзес, топая и потея, не осознавал указанной катастрофы, пока беглецы из разбитого и деморализованного корпуса Ра не ворвались в его лагерь и промчались через него, увлекая с собой перепуганных солдат Амона. Хеттские преследователи окружили лагерь, там был Рамзес, совсем один, не считая хеттов.

Он говорит, что был совсем один, и, даже учитывая поэтическую вольность, заявление это, вероятно, недалеко от истины. Несколько офицеров, остатки личной охраны — немного против 2500 колесниц, полных разъяренными хеттскими солдатами. Согласно Рамзесу, однако, у него вовсе не было поддержки. «Не было со мной ни капитана, ни колесничего, ни солдата армии, ни щитоносца, моя пехота и колесницы растаяли перед ними, ни один из них не встал твердо, чтобы драться».

Тогда фараон обратился к Амону: «Разве я делал что-нибудь без тебя, разве я не шел и не останавливался по твоему приказу? Почему твое сердце заботят

эти азиаты, о Амон, такие порочные и не ведающие бога?»

Доведя себя до нужного градуса религиозного накала, Рамзес самолично бросился на врага. Он крушил их в одиночку, загоняя в реку. Похоже, мы должны присудить Рамзесу одну добродетель: храбрости ему хватало. И он был восхитительный лжец, но, с другой стороны, чего было от него ожидать: даже если бы царь приказал писцам записать рассказ о глупости и поражении, ужаснувшиеся придворные тихонько увели бы его подальше, а затем удостоверились, что на стенах его храма начертан традиционный панегирик. Мы знаем, что Рамзес пережил битву, вернулся в Египет и правил еще много лет. Корпуса Ра и Амона в панике бежали на север, корпус Сутеха был далеко позади, около брода, и вообще не видел битвы. Корпус Птаха был единственной надеждой фараона, но он не мог рассчитывать продержаться, пока эти войска подойдут. И тут счастливая случайность резко изменила картину боя. Для соединения с армией Рам-зеса II от морского берега двигались египетские новобранцы. Мы не знаем точно, откуда они пришли, ибо они называли себя просто «парнями из земли Амур-ру». «Парни» напали на хеттов с тыла, и с их помощью царь ухитрился удержать поле битвы, пока лучи заходящего солнца не осветили наконечники золоченых штандартов долгожданного корпуса Птаха, спешащего по пыльной дороге на выручку своему фараону.

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10