Великая ересь

Очевидно, эти письма не дошли до Эхнатона. Азиру имел друга при его дворе, и этот человек, занимавший полезный пост главного дворецкого, как-то ухитрялся скрывать истину о том, что происходило в Сирии. Его имя было Туту или Дуду — имя, которое должно быть написано кровью рядом с именами таких предателей, как генерал Арнольд и М. Квислинг. Азиру и сам был интриганом не хуже; он даже убедил офицера египетской армии, расквартированной в Галилее, в том, что Рибадди предатель, и уговорил его послать египетских наемников атаковать Библ! После такого удара в спину город, естественно, восстал против Египта и изгнал Рибадди, передав его скипетр и его семью в руки Азиру. Мужественному Рибадди удалось вернуть Библ, но положение его было безнадежным. Азиру процветал, как процветают злые и порочные в пословицах, несмотря на то что его вызвали в Египет, чтобы дать объяснения наконец проявившему подозрительность царю. Корабли врагов Рибадди блокировали город и отрезали источники снабжения; даже жена старика умоляла его покориться Азиру. И все же он держался, прося всего 300 человек, чтобы помочь ему удержать город. На это письмо, как и на другие, не было ответа. Библ пал, и голос Рибадди более не слышен в архивах Египта.

На юге ситуация была столь же отчаянной, хотя опасность здесь была другой — полные ярости налетчики пустыни, которых называли хабиру. Эти люди интересовали историков из-за этимологического сходства их названия с евреями. Вероятно, хабиру были скорее сплавом различных этнических групп, чем отдельным племенным целым, но они вполне могли включать людей с еврейской речью и обычаями. Они не были цивилизованным народом, как египтяне и хетты, но они были могучие воины, и крепости Палестины, ослабленные годами небрежения при Аменхотепе III, падали перед ними, как колосья под серпом. И снова никакой реакции Эхнатона!

«Если войска не придут и в этом году, — писал Абду-Хеба, египетский наместник в Иерусалиме, — все владения царя, моего повелителя, погибнут. Если нет войск в этом году, пусть царь пошлет своих людей выручить меня и моих братьев, чтобы мы могли умереть с царем, нашим повелителем».

Мы не знаем, удалось ли Абду-Хеба достичь Египта или он погиб под руинами своего города, но Иерусалим пал, Мегиддо пал, и большая часть азиатских владений Египта оказалась полностью для него утерянной.

Историк здесь не может не спросить: что же за человек был Эхнатон, если он смотрел, как уходит в песок его империя, и даже не шевельнул пальцем, чтобы ее спасти? Если он был идеалист и пацифист, как полагают некоторые египтологи, как мог он бесстрастно наблюдать смерть своих подданных и предательство вассалов?

Определенного ответа нет, как нет какого-либо объяснения мотивов Эхнатона. Подлинные факты о войне в Сирии, быть может, не доходили до него. Деятельность сложной бюрократической машины сама по себе является превосходным экраном против истины, и вокруг трона, кажется, были предатели. Но даже при этом — с учетом плохих коммуникаций, обмана, бюрократической волокиты — Эхнатон ничего не предпринял, исходя из свидетельств, которые мгновенно бросили бы его предка Тутмоса III в поход с армией за спиной.

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21