Сила и слава

Эта схема наследования намного сложнее, чем добрая старая европейская процедура, в которой святость и корона принадлежали одному человеку. Египетский вариант проблемы еще более осложняется тем фактом, что никто никогда не указывал древним египтянам на добродетельность моногамии. Если мы собираемся постулировать теоретическую персону под названием «принцесса-наследница», нам придется вначале найти ее в переполненном гареме. Я когда-то написала диссертацию по этой проблеме, так что могу заявить с некоторой уверенностью, что нет титула царицы, который отличает царственную наследницу. Если эта «должность» была настолько важной, надо полагать, она должна иметь собственный титул. Можно прибегнуть к дедукции. Например, если наследницу родила царица, она должна быть дочерью царя. Дочь царя — обычный титул в Древнем Египте, слишком обычный. Он не отличает одну принцессу от другой, если их надо как-то отличать. Сделаем еще один шаг — если наследница-жена так важна для правящего монарха, мы должны ожидать, что ее почтят позицией главной жены. Теперь мы знаем, что не все главные жены были наследницами-принцессами или даже царскими дочерьми. Возможно, в этих случаях царь не имел сестер и мог выбирать супругу по своему вкусу. Но сегодня нет способа доказать это.

Затруднение в том, что у египтян не принято было записывать даты рождений и смертей членов своей семьи. Иногда возникает чувство, что цари отмечали своих сыновей и дочерей, только когда случайно вспоминали о них; на вновь найденных рельефах и надписях все время «выскакивают» новые дети. Порой царь демонстрирует нам свою коллекцию сыновей и дочерей, иногда называя их по именам, иногда нет. Но никогда или почти никогда нам не дается той информации, которую мы хотели бы иметь: возраст, имена, родители. Ввиду этих провалов в нашем знании почти невозможно построить теорию, которая бы не разваливалась. Обычно делается прыжок от допущения А к допущению О, пустые В и С заполняются беглыми замечаниями об отсутствии противоречащих свидетельств.

Чтобы еще больше запутать проблему, добавим, что египетские высказывания о родстве очень туманны. Давно признано, что слова «брат» и «сестра» необязательно предполагают кровные узы. Это ласковые обращения, эквивалентные словам «милая», «дорогой», порой даже «муж» и «жена». Но понадобилось несколько лет, чтобы египтологи пришли к неприятному заключению, что слова «отец» и «сын» равно обманчивы — слово «отец» может применяться царем к деду и даже к более отдаленному предку; слово «сын», кажется, применялось и к внукам. Мы еще держимся за то, что «мать» и «дочь» означают то, что должны означать, но никогда нельзя быть уверенным, что вновь открытые надписи не вышибут смысл из этих слов тоже.

Помня об этих бодрящих фактах, займемся конкретным случаем — семейным положением Тутмоса IV. Оно ставит некоторые интересные проблемы — не для Тутмоса, насколько нам известно, но для археологов. Первое — мы подозреваем, что мать Тутмоса не была царской крови. Подозрение подтверждается негативным свидетельством: эту даму никогда не называют дочерью царя. Таким образом, пока мы не найдем текст, конкретно называющий ее родителей, мы можем установить ее социальный статус только как вероятный. Следующим шагом, если следовать теории легитимности через «наследницу», может быть поиск среди жен Тутмоса IV принцессы царской крови. Если она существовала, то должна была быть его единокровной сестрой — дочерью отца Тутмоса Аменхотепа II от царственной супруги, которая не была матерью Тутмоса IV, поскольку эта последняя (как мы думаем) была не царской крови.

1 2 3 4 5