Сила и слава

Теперь пора прояснить одно, а именно: нужно больше, чем пробковый шлем и лопата, чтобы сделать египтолога. Большинство книг по археологии, написанных для профанов (неприличное слово, за которое я извиняюсь), рассказывают и пересказывают отчеты о раскопках так, как будто бы раскопки являются единственным источником археологических данных. Время от времени делаются попытки отдать должное лингвистам, и тогда вспоминают Розеттский камень, жизнь Жана Франсуа Шампольона и его дешифровку иероглифов. Филология и раскопки, конечно, важны для археологии, но, как я пыталась показать, едва ли существует такой аспект знаний, который не перемалывается на мельнице археолога. Один из неожиданных предметов, с которым ему придется столкнуться — по крайней мере, в Египте, — это генеалогические исследования. Вообще говоря, семейным древом интересуются обычно только веточки этого дерева. Но генеалогии древних египтян могут дать археологу важнейшую информацию о таких делах, как наследование, брачные обычаи и семейная жизнь. Царское генеалогическое древо конечно же является законным предметом исторического исследования. Английскому историку, например, нелегко было бы рассматривать период Войны Алой и Белой розы и подъем династии Тюдоров без выяснения супружеских — и иных — связей сыновей Эдуарда III. В Египте царские генеалогии особенно важны, ибо они бросают свет на проблему, которая до сих пор остается спорной, — проблему наследования трона.

Мы знакомы с относительно современными решениями этой проблемы, когда право на трон переходит от отца к старшему сыну. Королевские дочери иногда приемлемы вместо сыновей, иногда нет, но обычно именно потомство царствующих монархов, королей или королев, получает магическую санкцию короны.

Но эта процедура не была универсальной. В Нубии, к югу от Египта, корона, прежде чем вернуться к старшему сыну, переходила к братьям царя — практичная процедура, позволяющая избежать правления малолетних монархов и связанных с этим зол. Антропологи собрали немало примеров еще более странных правил монархического наследования; имеются слухи об обществах, где королев предпочитают королям.

Поскольку в обязанности царской (и королевской) власти до самого недавнего времени включалось предводительство национальными вооруженными силами, неудивительно, что в большинстве эпох и областей предпочтение отдавалось правителям-мужчинам. Первичная биологическая функция царицы периодически мешала бы выполнению военных обязанностей, какой бы амазонкой она ни была по талантам и личным качествам. В одной вещи мы можем быть уверены: египетская царица не была и не могла быть правящим монархом. Хатшепсут — исключение, подтверждающее правило, и мы уже видели курьезные средства, которыми пришлось подкреплять царскую догму, чтобы справиться с ее позицией женщины-Гора.

Однако большинство египтологов полагает, что царица занимала своеобразную и важную позицию в отношении наследования. Царица не могла править, но она одна могла передавать право править. Юридически ее муж получал трон только в силу ее брака с ним, и ее сын имел первоочередное право — не на корону, нет, но на следующую царицу, которая должна была обычно быть его сестрой, дочерью его матери. Мистическая святость передавалась от матери к дочери, сын в этом не участвовал. Если царица-наследница имела только дочерей, это тем более обязывало следующего царя (который мог быть сыном ее мужа от младшей жены) жениться на ее старшей дочери, наследнице-принцессе.

1 2 3 4 5