Отчаяние и избавление

Ахтой был фараоном, так что его поучения предназначены для молодого человека, на которого будет возложена ответственность высочайшего поста. Здесь нет прозаических замечаний о манерах, которые забавляют нас в других поучениях, написанных простыми людьми для простых людей. «Если ты окажешься среди тех, кто сидит за столом человека более великого, чем ты, бери, что он дает тебе, когда оно положено тебе под нос. Смейся, когда он смеется, и это будет приятно его сердцу...» — таковы, например, советы Птахотепа, визиря V династии.

В тексте «Поучения» такие банальности отсутствуют. Ахтой начинает с разумных предписаний по воспитанию характера: «Не будь злым; терпение — благо. Будь мастером в речи своей, ибо язык есть меч для человека и речь ценнее, чем битва». После ряда веских замечаний о государственном управлении и обращении с чиновниками царственный автор поднимается до подлинных высот чувства и выразительности, когда говорит о суде сердца на Западе, в стране мертвых.

«Суд, который судит нечестивого, — знай, что он не будет снисходителен в этот день суда над несчастным. Человек остается после смерти, и дела его кладут рядом с ним грудами. Существование там — для вечности; и тот, кто жалуется на него, — дурак. Но тот, кто достигает вечности без злых дел, будет существовать там, как бог, выступая свободно, как Повелители Вечности. Более приемлем человек, прямой сердцем, чем скот, который жертвуют злые».

К несчастью для Мерикары, его отец был поэтом лучшим, чем правителем. Старый царь говорит о внутреннем положении страны, предупреждая сына об опасности со стороны гнусных азиатов Севера и уверяя, что «в Южной области все хорошо». Мы не можем винить царя за то, что он не умел предвидеть будущее, но он мог бы вспомнить прошлое. Когда-то пришел завоеватель, шагая вниз по Нилу, чтобы объединить Две Земли. Он пришел с Юга.

Это один из тех случаев, которые почти заставляют нас думать, что история повторяется. Ибо три тысячелетия должно было просуществовать Нильское царство, и время от времени единство его нарушалось внутренней борьбой и иностранными вторжениями. И с самого начала, с Менеса-объединителя, сила обновленного единства приходила с Юга. Почему? Мы не знаем. Фактически, если бы мы пытались предсказывать, откуда придет завоеватель, мы должны бы в большинстве случаев выбрать Север. Успех Верхнего Египта в начале династического периода, при Менесе, был бы необъясним, если бы Север был действительно более совершенен, более высоко развит. То же самое можно сказать о ситуации, возникшей после первой великой катастрофы в конце Древнего царства. Гераклеополь в период X династии был самым сильным из всех городов-государств разделенной страны и, казалось, стоял на пути к тому, чтобы возглавить новое объединение. В искусстве и военной мощи он опережал своих современников, в литературе он дал произведения исключительно высокого качества. Однако — еще раз — завоеватель пришел с Юга.

1 2 3 4 5 6 7 8